Мы с благоговением приблизились к павшему реликтовому рыцарю. Даже хромота не помешала мне подойти, чтобы рассмотреть всё в деталях. Броню украшали золотой орнамент и узоры, повторяющие форму стилизованного солнца. Я узнал этот сигил.

— Имперский крестоносец, — прошептал я, и отец за моей спиной тихо подтвердил догадку.

Разумеется, никакой империи на самом деле не существовало. Имперцами называли последователей культа, утверждавших, что когда-то существовала великая империя, а они — её гордые потомки. Должно быть, это паломники, пытавшиеся добраться до поверхности, чтобы поднести дары своей солнечной богине. Вероятно, они отбились от основных конвоев.

Я опустился на колени перед мёртвым крестоносцем. Череп слегка поник — последняя, мимолетная молитва застыла в вечности. Я был недостоин носить реликтовую броню, и уж тем более осквернять труп благословенного богами крестоносца. Даже у нас, сборщиков, были границы, которые мы не переступали. Брать что-либо у имперских паломников казалось святотатством. Но реликтовая броня — это совсем другое дело. К тому же крестоносец был явно не беден: сбоку прислонён оккультный длинный меч, а у сапога виднелась рукоять ножа.

Что-то привело нас к этой броне не просто так. Выживание важнее всего.

Когда я потянулся к броне, череп с грохотом упал на землю. Поднялось плотное облако пыли, подсвеченное лучами наших фонарей.

С моих губ срывались сбивчивые, тихие молитвы о прощении, пока я осторожно, пластину за пластиной, снимал древнее снаряжение. Отец оставался на страже.

— Отец, — озвучил я вопрос, крутившийся на задворках сознания. — Эта броня... она разумна? Это больше, чем просто программа?

Я услышал металлический лязг его доспехов — он пожал плечами у меня за спиной.

— У них у всех один и тот же базовый искусственный интеллект, так что, в некотором смысле, да.

— Они достаточно умны, чтобы с ними разговаривать? — Направила ли она нас сюда?

— Ограниченно. Хорошего собеседника в них не найдешь. Сколько я знаю Винтерскар, он не говорит ничего, кроме отчётов о состоянии. Он создан, чтобы помогать носителю, и ни для чего больше.

— Что, он годами не заговаривал с тобой, если ты сам к нему не обращался?

— Они не формируют связей с людьми. Моей броне будет всё равно, куда я делся, когда её унаследует Кидра. Я стану просто ещё одним именем в длинном текстовом файле.

Полагаю, скоро я узнаю это сам. Внутреннее чутьё убеждало меня, что именно эта броня стояла за тем жёлтым светом, взывая к новому носителю. Я достал энергоячейку и отбросил давно разряженную, всё ещё торчащую в гнезде на поясе.

Настал решающий момент.

Говорят, реликтовая броня нерушима и может выдержать любое испытание временем. Пока дух остаётся достаточно цельным, броня всегда восстановит себя.

Но эта броня столетиями лежала здесь без энергии. Её дух спал. Повреждения могли накапливаться со временем и разрушить хрупкую душу, пока она была лишена возможности регенерации. Я мысленно помолился и со щелчком вставил энергоячейку. Если судьба хочет видеть меня в этих доспехах, они зажгутся.

Ничего не произошло, но я видел, как заряд из ячейки перетекает в системы. Я затаил дыхание.

Она пробудилась. Внутри замерцали огни, броня ожила, несмотря на долгий сон в этой гробнице.

Меня захлестнуло облегчение, я едва не закричал от радости — броня всё ещё функционировала!

Оглядываясь назад, это было очевидно. Люди поколениями находили реликтовую броню, обычно брошенную, и каждый раз она работала.

Я стягивал климатический костюм так быстро, как только мог, морщась, когда приклеенные части отдирались от кожи. Холод тут же атаковал меня, но я двигался экономно, и мороз не мог погасить жгучего азарта внутри. Некоторые участки клея не поддавались. Однако у меня было высокотехнологичное решение этой проблемы.

— Не против, если я воспользуюсь твоим ножом, отец? Мне нужно вырезаться отсюда.

Он кивнул и передал нож, привычным движением крутанув его рукоятью вперёд. Он не проронил ни слова, всё ещё осмысливая последствия этого момента; его рука двигалась на автопилоте.

Не было смысла жалеть костюм. Он был разбит, местами порезан, а система обогрева давно снята. Ни одна его часть больше не пригодится. Реликтовая броня мёртвого крестоносца отныне станет моим новым домом.

Через мгновение костюм лежал на полу разрезанными лоскутами, а моя кожа осталась беззащитной перед ледяным воздухом.

Я начал надевать броню, пластину за пластиной, начиная с нагрудника, в который подавалось питание. Каждая деталь, соединяясь с нагрудной частью, начинала тихо гудеть от энергии, пока я медленно приводил доспех в полную боевую готовность.

Он был немного выше меня, с более просторной грудной пластиной. С запитанных пластин потекли струйки пыли, искажая и поглощая одни секции, чтобы расширить другие. Я видел, как этот поток спустился к обрывкам моего старого климатического костюма, расщепляя и их. Броня использовала дополнительный материал, чтобы перестроиться и лучше подогнать форму под меня.

Это вопило о наличии интеллекта. Или, по крайней мере, достаточной осознанности, чтобы понять: испорченный костюм мне больше не нужен, и спрашивать разрешения не требуется.

С каждым новым элементом брони холод отступал, не в силах преодолеть древний металл. Ощущение было странным: словно лёгкий ветерок гуляет по коже под доспехами. Я почувствовал, как волоски на руках на мгновение встали дыбом, прежде чем всё пришло в норму. Ещё я ощутил странную свежесть, будто пот и грязь, копившиеся на мне, исчезли в тот момент, когда пластина закрепилась на теле.

Первыми полностью подключились перчатки и наручи. Я ловко пошевелил ими, наблюдая, как пластины со звоном соприкасаются друг с другом, двигаясь одновременно грациозно и мощно.

В них таилась скрытая сила, способная разрывать предметы на части, и всё же они казались невероятно точными. Руки ощущались легкими, как пёрышко, словно броня вообще ничего не весила. Пустот не осталось: какая-то мягкая прослойка раздулась внутри доспеха, плотно прижимая его к моей коже.

Как только я закрепил достаточно элементов на ногах, я понял, что передвижение стало совершенно иным опытом. Даже рана на икре перестала меня тормозить.

Теперь, почти полностью закованный в броню, я потянулся вниз и поднял оккультный длинный меч, разглядывая его. Простой обоюдоострый клинок с богато украшенной рукоятью. Несколько пробных взмахов подтвердили ощущение, что эта броня двигается совсем не так, как мой климатический костюм.

После ещё пары взмахов я понял почему.

Броня двигала моими ногами и руками за меня. Она следовала за моими намерениями, как второй набор мышц. Сквозь неё текла мощь, и теперь стало ясно, как носители реликвий могли двигаться так стремительно. Или разрывать металл голыми руками: это не они двигали броню — броня двигала их.

Казалось, у меня сотни вопросов, но до большинства ответов я мог дойти сам. Был лишь один, о котором я не мог догадаться.

— А как здесь... — спросил я немного робко, — как работает система отходов? — Насколько я видел, здесь не было трубок для удаления нечистот, как в климатических костюмах.

Отец слегка наклонил голову.

— Из всего, что ты мог спросить, именно это ты хочешь узнать первым? Учёные совсем тебе мозги запудрили, мальчишка. Дух брони потребляет органическую материю. Сложи два и два.

— А. Так это значит...

— Если приспичило – делай дело. Броня сохранит тебя чистым. Пот, кровь и даже слезы поглощаются доспехом.

Я кивнул и вернулся к последнему элементу брони, который оставалось надеть. Украшенный безликий шлем смотрел на меня из моих новых бронированных рук. Ждал, когда я его надену. Я отпустил рукоять меча, оставив оккультное оружие на краю камня, где оно пролежало столетия. Теперь, когда обе руки были свободны, я поднял шлем реликтовой брони.

Я никогда не думал, что надену такой за всю свою жизнь. А теперь у меня будет реликтовая броня, чьё наследие в клане начнётся с меня.

Дом Винтерскар принадлежал к касте рыцарей-вассалов, но я никогда по-настоящему не отождествлял себя с этим титулом. Честно говоря, если бы я мог найти способ отказаться от имени Винтерскар, я бы сделал это давным-давно. Вместо этого я чувствовал, что стану первым инженером, который наденет такой бронекостюм.

Шлем поднялся и плотно сел мне на голову. Сначала внутри было темно, но не прошло и секунды, как обзор стал полностью прозрачным, позволяя видеть всё вокруг. Будто никакого шлема и не было. Ещё через полсекунды поле зрения заполнилось оранжевыми строками и текстом — броня накладывала слой данных на окружающий мир. Должно быть, это и есть интерфейс.

Раздалось шипение герметизации: шейная часть нагрудника соединилась со шлемом, изгоняя остатки холода. Костюм был запечатан, подавая мне воздух каким-то иным способом. Что-то мягкое надулось, и я почувствовал, как уплотнители сомкнулись вокруг моего лица и щёк — так же, как и везде на теле. Шлем сидел идеально плотно, не оставляя воздушных зазоров нигде, кроме лица. Легкий ветерок овеял мои щёки и нос, счищая грязь с кожи. Я заметил серую дымку на периферии зрения, когда воздух прошёл мимо. Если подумать, это, должно быть, дух брони поддерживает чистоту.

— Обнаружен новый пользователь. Идентификация, — прозвучал в ушах неземной голос.

Это... это, должно быть, броня.

Несмотря на предупреждение, голос всё равно застал меня врасплох. Он звучал так... красноречиво.

— Я Кит Винтерскар, э-э, приятно познакомиться? — ответил я в шлем, надеясь, что делаю всё правильно.

— Регистрация нового пользователя: Винтерскар, Кит. Целостность боевого костюма в норме.

Похоже, пока я всё делал верно.

— Как твоё имя, броня?

— Последнее зарегистрированное обозначение: Джорни.

(П/п: оставил кальку с английского. Journey – путешествие, странствие, дорога и т.д.)

Очень имперское имя. Они всегда называли вещи в честь целей или титулов. Виктори, Дивинити, Эндьюранс, Санктити — и так далее, и тому подобное. Громкие названия. По сравнению с ними у нас, Экзодитов, традиции именования были проще. К счастью, мне не нужно было переименовывать эту броню в честь фамилии моего дома, так как броня отца была главной реликвией.

(П/п: Victory, divinity, endurance, sanctity – Победа, божественность, выносливость, святость.)

Имена всех остальных доспехов, принесённых в дом позже, выбирали новые владельцы. Не то чтобы я планировал менять имя — я точно не собирался навлекать на себя беду. Нет уж, последним владельцем был имперский крестоносец. Я определенно не собирался выказывать неуважение к выбору предыдущего хозяина. То, что я обобрал имперца, и так вызывало нехорошее чувство.

— Хорошо, значит, Джорни. Пожалуйста, береги меня в эти опасные времена.

— Принято, — бесстрастно ответил костюм.

Даже при таких безразличных ответах меня будоражила мысль, что этот доспех теперь мой — и я разговариваю с ним. Рюкзак от старого климатического костюма легко лег на плечи, и я поразился тому, насколько лёгким он теперь казался. Или его вес вообще исчез.

— Не будь слишком самоуверен, — произнес отец, его голос уже был синхронизирован с динамиком моего шлема. — Новым рыцарям всегда кажется, что они могут победить весь мир. Я ещё ни разу не видел, чтобы они оказались правы.

Мои шансы на выживание взлетели до небес, но я всё ещё мог оказаться погребённым в снегу, если потеряю бдительность. Я кивнул ему, и он продолжил:

— Чтобы использовать все возможности брони, рыцарям нужно пройти обширную подготовку. Недели или месяцы, если потребуется, — сказал он. — У нас нет столько времени. Я научу тебя основам, и пока этого будет достаточно.

— Каков первый шаг?

— Пользовательский интерфейс. Ты можешь выбирать объекты, глядя на них и моргая дважды. Или просто вызывать названия голосом.

Я ответил утвердительно и попробовал. Интерфейс был заполнен различными фрагментами информации. Один из них привлёк моё внимание. Слово «Биометрия», парящее далеко слева. Посмотрев прямо на него, я дважды моргнул.

На визор спроецировалась полная трехмерная голограмма моего тела, она вращалась, подсвечивая красным мою раненую икру. Когда я смотрел на отдельные части, сбоку появлялась статистика и детали, показывая, что именно не так.

Судя по предупреждениям, которые броня тыкала мне в лицо, рана на икре станет проблемой, если я её не вылечу. Не смертельно, но может привести к увечью без должного ухода.

Когда я отвёл взгляд и моргнул, страница автоматически закрылась. Я начал изучать другие опции интерфейса, бегло просматривая все возможные пункты, с которыми мог работать.

Там были и другие данные, включая исторические. И открытием стало, что последним носителем была женщина по имени Катида, а не мужчина, как я думал изначально. Учитывая позы, в которых они все умерли, казалось, что гибель настигла их не в бою, а от нехватки ресурсов или воздействия стихии. Смерть была ожидаемой. Сохранилось несколько записей о её последних днях, судя по тому, что показала броня, и как бы мне ни хотелось погрузиться в историю этой реликвии и выяснить, что они здесь делали, время поджимало.

Эти записи никуда не денутся, а вот спасательная группа — вполне.

Шлем корректировал цвета всего, на что я смотрел в пещере, облегчая идентификацию предметов или возможность видеть вдаль. Оранжевые линии и подсветка указывали на вещи, которые я упустил, например, снаряжение двух других скелетов-паломников, обведённое контурами на телах. Одно из них было помечено как «Приоритет один».

Что ж, это зловеще.

— Броня сказала тебе своё имя? — спросил отец, прерывая мою концентрацию.

— Имя реликтовой брони – Джорни.

— Хорошее имя для брони старого крестоносца. Мы выполним комплекс упражнений, чтобы ввести тебя в курс дела, а затем нужно двигаться дальше. Будь времена иными, я бы праздновал целый день.

Но я не слушал. Мой взгляд был прикован к тому, что я увидел мгновение назад. Джорни синхронизировалась с броней отца, Винтерскаром.

И семейная броня отправила в ответ биометрический отчет о текущем состоянии отца. Его полный скелет, кости и всё остальное были очерчены и наложены поверх его биометрии. Я видел все переломы, неправильно сросшиеся швы. И, что более важно, то, чего там не было.

Его рука не была сломана.

Она полностью отсутствовала.